твоя сухая зубная щетка

КОМФОРТ РЕШАЕТ МНОГОЕ НО ТАК ПУСТО ВНУТРИ

не люблю когда делают вид что слушают
люди-подушки
адекватные до ужаса.
меня тошнит от ваших утр
с зарядкой и утренней бодростью.
выспавшиеся глаза
втыкают в утренние новости.

хочу попросить наши общие фото
не буду
лучше залезу в квартиры будку
и буду там гавкать
тихонько и жалобно гавкать.
я знаю что всё это - то, что не будет.
в нас проникают новые люди
угли в печи- и твой из них черный.
лежит себе и молчит.
смогу ли тебя выкинуть
тонким пинцетом пальцев выцепить
ты ночуешь в чьей-то ночи.
я так расставаться больше не буду
я сделала больно, а ты всего лишь молчишь.
как наши общие фото
на чьих-то компьютерах.
плевать, пусть дождь течет в уши
тому, кто лучший.
наш с тобой пожар давно затушен.
мной никогда не будет пахнуть твоя подушка
я так прошу.
забудь меня
ведь ты светлей и лучше.

Девять вечера ты собираешься, а он орет как проклятый. бросок в черную кишку подъезда с желтой лампочкой под потолком, освещающей лишь пространство под своими ногами. завязывая шнурки сидя на лестнице выкуриваю одну сигарету. ты наверняка где-то шляешься, или снова с кем-то спишь. это ничего.
это, твою мать, абсолютно ничего не значит.

Лето так быстро уносит ноги, отправляя в свой фонд какие-то мутные дни. не жалуюсь, просто слишком много мечтаю о запахе моря. чем дальше он, тем желаннее. обычная схема. грязные пляжи гребного канала. входишь в воду и подскальзываешься на пластиковой бутылке, а при любом порыве ветра тебе в лицо летит упаковка из-под лейс, или еще более милая семечная кожура. как-то не вдохновляет на то, чтобы этим наслаждаться..
моей душе хочется есть.

 Кроме рта у него ничего нет. Кроме того, им он умеет только вливать в ваши ушные раковины потоки лживого тухлого треша. Нажмешь на кнопку - тише, громче, вырубишь звук - останется беззвучная картинка, которая кривляется и пляшет на потеху вашим глазам. Выключение- включение - привычка, навязчивая и механическая.
Кипучая ненависть к старым телевизорам, механизмы которых ты вскрыл.
перенесите свалку подальше, а то временами так тянет пошвыряться.
я же мазохист.

какие в прошлом были строчки.. куда я? всё раздавила и больше никогда так не любила. где ловить импульсы, в чем швыряться. для меня по-прежнему потолок- не только потолок, но кому мне об этом? нет смысла - значит снова раздавится. так легко, ты даже не представляешь!
что же от меня останется, когда внутри меня исчезнет то, что так ценно для меня самой?
Только то, что важно ВАМ во мне. Так вот за что люблю глаза, которые ныряют в глубину. 
только они сохраняют меня живой. Они. 
Те, кто не спит.

 в моем мире бардак. медведь сидит в горшке с цветком ушами в земле. и думает наверно что ему нужно куда-нибудь на полку, да что тут толку пытаться втиснуться в шабаш из пластиковых банок краски и чашек с остатками кофе.
они прилипли к белому фарфору и улыбаются на дне коричневыми губами.
они думают что всё сейчас ошибка, кроме того, что им хочется улыбаться. я смотрю в их тупые коричневые глаза и ракссказываю: а вы знаете, есть на свете одно ателье. оно засело в моей глупой памяти, размазанное, расплывшееся пятно из детства. там я вревые услышала писклявый голос, который носила женщина, утыканная булавками, вдруг этот голос произнес:
потерпи
если хочешь, чтоб получилось хорошо.
вот так всегда. пустые слова в глухую темноту. очень мне хочется найти её и попросить никогда не обманывать больше детей. в моем мире бардак. прости за неответ на смс, я просто гонялась в мыслях. да нет, не в каких-то конкретных
а просто в мыслях и числах
они были маленькими, сливались с большими, толкались, пинались превращались в другие.
планеты, миры, другие морщины на других лицах, родных и тех, чьи со временем расплылись в памяти. прости. мы с тобой просто слишком живые
чтобы понять, как кто-то вязнет в месиве собственных протухших принципов.
принцы
прекрасны, до тех пор, пока тебе не станет грустно, и не захочется понять
всю глубину того, что окружает. ты просто спросишь,а тебе не ответят.
еще чего доброго скажут, что ты кретин
тогда поймешь, что нужно ждать, как завещала тетка в ателье
и на время как-будто бы забудешь
что она всего лишь очередной нарисованный бесполезный обман, в твоих извращенных сознанием детских снах, и не было вовсе никакого ателье
а был опять тот самый пресловутый сюжет, как ты якобы становишься сильным, пытаешься карабкаться и отваливаешься вместе с куском стены.

пиры с жару с пыли смыли океанами задумчивости глаз. и он лежит в трясине обглоданный задавленный трехтонными камнями покусываемый лягушками и прочими саранчами и не знает, зачем открывать рот, если у него нет глаз. 
нет глаз, но у него есть мозг высосанный и выжатый коричневый лимон, плавающий в тухлом болоте памяти.
из болота торчат фаланги чьих-то пальцев, слова вырезанные из глянцевых журналов и блеск чьих-то глаз. но зачем нужен он, когда он -лишь отражение чьей-то души, которую засосало в другую воронку, живущую в ином измерении-ползающую находящуюся в невесомости или постоянно падающую вглубь самой себя.
пиры с жару с пыли смыли океанами смыслы раскрывать трещины губ. а если нет смысла то в овраге между зубами окажется лишь кусок целофанного пакета который треплет от безделья ветер.